Неточные совпадения
Попробовали было заикнуться о Наполеоне, но и сами были не рады, что попробовали, потому что Ноздрев понес такую околесину, которая не только не имела никакого подобия правды, но даже просто
ни на что не имела подобия, так что чиновники, вздохнувши, все отошли прочь; один только полицеймейстер долго еще слушал, думая, не будет ли, по крайней
мере, чего-нибудь далее, но наконец и рукой махнул, сказавши: «Черт знает что такое!» И все согласились
в том, что
как с быком
ни биться, а все молока от него не добиться.
Употребил все тонкие извороты ума, уже слишком опытного, слишком знающего хорошо людей: где подействовал приятностью оборотов, где трогательною речью, где покурил лестью,
ни в каком случае не портящею дела, где всунул деньжонку, — словом, обработал дело, по крайней
мере, так, что отставлен был не с таким бесчестьем,
как товарищ, и увернулся из-под уголовного суда.
И
как бы
ни груба была лесть,
в ней непременно, по крайней
мере, половина кажется правдою.
— Нет! — говорил он на следующий день Аркадию, — уеду отсюда завтра. Скучно; работать хочется, а здесь нельзя. Отправлюсь опять к вам
в деревню; я же там все свои препараты оставил. У вас, по крайней
мере, запереться можно. А то здесь отец мне твердит: «Мой кабинет к твоим услугам — никто тебе мешать не будет»; а сам от меня
ни на шаг. Да и совестно как-то от него запираться. Ну и мать тоже. Я слышу,
как она вздыхает за стеной, а выйдешь к ней — и сказать ей нечего.
Всякий человек имеет хоть
какое бы то
ни было положение
в обществе, хоть какие-нибудь да связи; всякому дворовому выдается если не жалованье, то по крайней
мере так называемое «отвесное...
«Мог бы я бросить бомбу?
Ни в каком случае. И Лютов не способен. Я подозревал
в нем что-то… своеобразное. Ничего нет… Кажется — я даже чего-то опасался
в этом… выродке». И, почувствовав, что он может громко засмеяться, Самгин признался: «Я — выпил немножко сверх
меры».
Пиво, вкусное и
в меру холодное, подала широкобедрая, пышногрудая девица, с ласковыми глазами на большом, румяном лице. Пухлые губы ее улыбались
как будто нежно или — утомленно. Допустимо, что это утомление от счастья жить
ни о чем не думая
в чистенькой, тихой стране, — жить
в ожидании неизбежного счастья замужества…
Произошло объяснение; откупщик доказывал, что он и прежде был готов по
мере возможности; Беневоленский же возражал, что он
в прежнем неопределенном положении оставаться не может; что такое выражение,
как"
мера возможности", ничего не говорит
ни уму,
ни сердцу и что ясен только закон.
Он целый вечер не сводил с нее глаз, и ей
ни разу не подумалось
в этот вечер, что он делает над собой усилие, чтобы быть нежным, и этот вечер был одним из самых радостных
в ее жизни, по крайней
мере, до сих пор; через несколько лет после того,
как я рассказываю вам о ней, у ней будет много таких целых дней, месяцев, годов: это будет, когда подрастут ее дети, и она будет видеть их людьми, достойными счастья и счастливыми.
Вещал древле Гераклит Темный: «Идя к пределам души, не отыщешь их и весь пройдя путь, столь глубока ее
мера» — ψυχής πείρατα ίων ουκ αν έξεύροιο, πασαν έπιπορευόμενος όδόν ούτω βαθύν λόγον έχει [Афоризм Гераклита
в передаче Диогена Лаэртского: «Границ души тебе не отыскать, по
какому бы пути ты
ни пошел: столь глубока ее
мера» (Фрагменты ранних греческих философов. М., 1989. Ч. 1. С. 231).].
Для христианства
в социальной области нет
ни безусловного зла,
ни безусловного добра,
как они существуют здесь для гуманизма, а поэтому
ни одна из
мер гуманности, осуществляемых усилиями прогресса, не имеет для него безусловной ценности сама по себе —
ни отмена рабства,
ни падение крепостного права,
ни всякая конституция и «свободы».
В свете религиозного опыта,
как ни скудна его
мера, зрится и оценивается «мир сей» с его тревогами и вопрошаниями.
Бог постижим только
в силу и
меру своего откровения о Себе: «Видел дух мой с радостным ужасом, что вне пределов сего вечного округа (шара Вечности) ничего не было,
как только бесконечное непостижимое Божество, без цели и пределов, и что вне сего шара Вечности ничего не можно было о самом Боге
ни видеть,
ни познавать, кроме только отрицательного познания, то есть что Он не есть» (гл. V, § 6).
Каким бы философским утонченностям
ни подвергалось это определение, практически,
в непосредственном чувстве жизни, дана некоторая
мера имманентности, актуальной и потенциальной.
Русские гувернанты у нас нипочем, по крайней
мере так еще было
в тридцатых годах, а между тем при всех недостатках они все же лучше большинства француженок из Швейцарии, бессрочно-отпускных лореток и отставных актрис, которые с отчаянья бросаются на воспитание
как на последнее средство доставать насущный хлеб, — средство, для которого не нужно
ни таланта,
ни молодости, ничего — кроме произношения «гррра» и манер d'une dame de comptoir, [приказчицы (фр.).] которые часто у нас по провинциям принимаются за «хорошие» манеры.
— Нет, не то чтоб повальные, а так,
мрут,
как мухи; жиденок, знаете, эдакой чахлый, тщедушный, словно кошка ободранная, не привык часов десять месить грязь да есть сухари — опять чужие люди,
ни отца,
ни матери,
ни баловства; ну, покашляет, покашляет, да и
в Могилев. И скажите, сделайте милость, что это им далось, что можно с ребятишками делать?
— Ты всё еще сомневаешься и не веришь мне; не беспокойся, не будет
ни слез,
ни просьб,
как прежде, с моей стороны по крайней
мере. Всё мое желание
в том, чтобы ты был счастлив, и ты это знаешь; я судьбе покорилась, но мое сердце будет всегда с тобой, останемся ли мы вместе, или разойдемся. Разумеется, я отвечаю только за себя; ты не можешь того же требовать от сестры…
Беспрерывно осведомлялся, не нужно ли ему чего, и когда князь стал ему наконец замечать, чтоб он оставил его
в покое, послушно и безмолвно оборачивался, пробирался обратно на цыпочках к двери и всё время, пока шагал, махал руками,
как бы давая знать, что он только так, что он не промолвит
ни слова, и что вот он уж и вышел, и не придет, и, однако ж, чрез десять минут или по крайней
мере чрез четверть часа являлся опять.
— Вот что, — обернулась вдруг Лизавета Прокофьевна, — мы теперь мимо него проходим.
Как бы там
ни думала Аглая и что бы там
ни случилось потом, а он нам не чужой, а теперь еще вдобавок и
в несчастии и болен; я по крайней
мере зайду навестить. Кто хочет со мной, тот иди, кто не хочет — проходи мимо; путь не загорожен.
Страшный, невообразимый и
ни на что не похожий вопль вырывается из груди;
в этом вопле вдруг исчезает
как бы всё человеческое, и никак невозможно, по крайней
мере очень трудно, наблюдателю вообразить и допустить, что это кричит этот же самый человек.
Вы увидите изумительную девушку, да не одну, двух, даже трех, украшение столицы и общества: красота, образованность, направление… женский вопрос, стихи, всё это совокупилось
в счастливую разнообразную смесь, не считая по крайней
мере восьмидесяти тысяч рублей приданого, чистых денег, за каждою, что никогда не мешает,
ни при
каких женских и социальных вопросах… одним словом, я непременно, непременно должен и обязан ввести вас.
— Перестань дурить. Не блазни других, не работай соблазнами лукавому, — уговаривала Матренушка через
меру раскипевшуюся Иларию. — Не уймешься, так, вот тебе свидетели, будешь сидеть до утра
в запертом чулане… Серафимушка, — обратилась она к Серафиме Ильинишне, казалось,
ни на что не обращавшей внимания. Она теперь благодушно строила на столе домик из лучинок. — Уйми Иларию. Вишь,
как раскудахталась.
Несмотря на то, что смерть мужа
в значительной
мере развязала ей руки, вдова очень скоро убедилась, что при той бедности, на которую она осуждена, ей
ни под
каким видом несдобровать.
Кажется, первые годы после переезда Герцена на континент вряд ли осталась
в Лондоне какая-нибудь политическая приманка; по крайней
мере ни в 1867 году,
ни в 1868 году (я жил тогда целый сезон
в Лондоне) никто мне не говорил о русских эмигрантах; а я познакомился с одним отставным моряком, агентом нашего пароходного общества, очень общительным и образованным холостяком, и он никогда не сообщал мне
ни о
каком эмигранте, с которым стоило бы познакомиться.
Писателя или ученого с большой известностью — решительно
ни одного; так что приезд Герцена получал значение целого события для тех, кто связывал с его именем весь его «удельный вес» —
в смысле таланта, влияния, роли, сыгранной им,
как первого глашатая свободной русской мысли. Тургенев изредка наезжал
в Париж за эти два года, по крайней
мере в моей памяти остался визит к нему
в отель улицы Лафитт.
Вне сферы абсолютного бытия никакое иное бытие, относительное и злое, не может быть осознано
как в какой бы то
ни было
мере ему равносильное и противопоставимое.
К тому же и не находил ничего
в обществе людей,
как ни старался, а я старался; по крайней
мере все мои однолетки, все мои товарищи, все до одного, оказывались ниже меня мыслями; я не помню
ни единого исключения.
Во-первых,
в лице его я, с первого взгляда по крайней
мере, не заметил
ни малейшей перемены. Одет он был
как всегда, то есть почти щеголевато.
В руках его был небольшой, но дорогой букет свежих цветов. Он подошел и с улыбкой подал его маме; та было посмотрела с пугливым недоумением, но приняла букет, и вдруг краска слегка оживила ее бледные щеки, а
в глазах сверкнула радость.
Как бы то
ни было, но верно по крайней
мере то, что чиновник жил
в лучшей части города, — стало быть, очень не близко от Акакия Акакиевича.
Понятно, что все это очень хорошо и необходимо
в домашнем обиходе;
как ни мечтай, но надобно же подумать о судьбе дочери, о ее благосостоянии; да то жаль, что эти приготовительные, закулисные
меры лишают девушку прекраснейших минут первой, откровенной, нежданной встречи — разоблачают при ней тайну, которая не должна еще быть разоблачена, и показывают слишком рано, что для успеха надобна не симпатия, не счастье, а крапленые карты.
— Я вообще мало встречаю людей, особенно таких, которые бы мне были близки; но думаю, что есть, что может быть, по крайней
мере, такое сочувствие между лицами, что все внешние препятствия непониманья пали между ними, они не могут помешать друг другу
ни в каком случае жизни.
Gnadige Frau больше всего поразили глаза Андреюшки — ясные, голубые, не имеющие
в себе
ни малейшего оттенка помешательства, напротив, очень умные и
как бы
в душу вам проникающие; а доктор глядел все на цепь; ему очень хотелось посмотреть под мышки Андреюшке, чтобы удостовериться, существуют ли на них если не раны, то, по крайней
мере, мозоли от тридцатилетнего прикосновения к ним постороннего твердого тела.
— Позвольте вам, ваше превосходительство, доложить! вы еще не отделенные-с! — объяснил он обязательно, — следственно, ежели какова пора
ни мера,
как же я
в сем разе должен поступить? Ежели начальство ваше из-за пустяков утруждать — и вам конфуз, а мне-то и вдвое против того! Так вот, собственно, по этой самой причине, чтобы, значит, неприятного разговору промежду нас не было…
— Да, я. Я либерал, mais entendons-nous, mon cher. [но условимся, дорогой мой (франц.)]
В обществе я, конечно, не высказал бы этого мнения; но не высказал бы его именно только потому, что я представитель русского либерализма.
Как либерал, я
ни в каком случае не могу допустить аркебузированья
ни в виде частной
меры,
ни в виде общего мероприятия. Но внутренно я все-таки должен сказать себе: да, это люди неблагонамеренные!
Во-первых, его осаждала прискорбная мысль, что все усилия,
какие он
ни делал, чтоб заслужить маменькино расположение, остались тщетными; во-вторых, Петенька всю ночь метался на постели и испускал какое-то совсем неслыханное мычание; наконец, кровать его была до такой степени наполнена блохами, что он чувствовал себя
как бы окутанным крапивою и несколько раз не только вскакивал, но даже произносил какие-то непонятные слова,
как будто бы приведен был сильными
мерами в восторженное состояние.
Тогда Голицын рассказал о своем свидании с Гагариным и о предположении созвать сенаторов
в чрезвычайное собрание, добавив, что если сенат не решится
ни на
какое действие, то он, генерал-губернатор, думает привести к присяге, по крайней
мере, губернаторских чиновников.
— Нимало; эта каналья ничего не сумела устроить
как следует. Но я рад по крайней
мере, что вы так спокойны… потому что хоть вы и ничем тут не виноваты,
ни даже мыслью, но ведь все-таки. И притом согласитесь, что всё это отлично обертывает ваши дела: вы вдруг свободный вдовец и можете сию минуту жениться на прекрасной девице с огромными деньгами, которая, вдобавок, уже
в ваших руках. Вот что может сделать простое, грубое совпадение обстоятельств — а?
— А про то, что аффилиации,
какие бы
ни были, делаются по крайней
мере глаз на глаз, а не
в незнакомом обществе двадцати человек! — брякнул хромой. Он высказался весь, но уже слишком был раздражен. Верховенский быстро оборотился к обществу с отлично подделанным встревоженным видом.
В среде, где нет
ни подлинного дела,
ни подлинной уверенности
в завтрашнем дне, пустяки играют громадную роль. 1 Это единственный ресурс, к которому прибегает человек, чтоб не задохнуться окончательно, и
в то же время это легчайшая форма жизни, так
как все проявления ее заключаются
в непрерывном маятном движении от одного предмета к другому, без плана, без очереди, по
мере того
как они сами собой выплывают из бездны случайностей!
Однако, по
мере приближения к Петербургу, молодой Чудинов начал чувствовать некоторое смущение.
Как ни силился он овладеть собою, но страх неизвестного все больше и больше проникал
в его сердце. Спутники по вагону расспрашивали его, и что-то сомнительное слышалось
в их вопросах и ответах.
— Коли хотите, она не столько опасна, сколько не вполне нравственна и
в высшей
мере надоедлива. Совестно лукавить и невыносимо скучно выслушивать пустяки, серьезно изрекаемые
в качестве истин. Требователен нынешний влиятельный человек и даже назойлив.
Ни одной уступки вы от него не дождетесь иначе,
как ценою целого потока пустопорожних речей. Но что же делать?
В этом убедиться, взвесив оба заряда, вес которых должен быть всегда одинаков,
какого бы сорта дробь
ни была; [За основание должно принять вес заряда мелкой дроби] следовательно, крупной дроби надобно прибавлять от двух до четырех дробин сверх
меры.
«Нет, не поеду,
ни за что не поеду я туда!» — решала она уже, по крайней
мере,
в сотый раз,
как бы сама себя убеждая быть твердой
в раз принятом решении.
На такого рода любезность вице-губернаторша также не осталась
в долгу и,
как ни устала с дороги, но дня через два сделала визит губернаторше, которая продержала ее по крайней
мере часа два и, непременно заставивши пить кофе, умоляла ее, бога ради, быть осторожною
в выборе знакомств и даже дала маленький реестр тем дамам, с которыми можно еще было сблизиться.
Для их же собственной пользы и выгоды денежный выкуп за душевой надел заменили им личной работой, — не желают: «мы-де ноне вольные и баршшыны не хотим!» Мы все объясняем им, что тут никакой барщины нет, что это не барщина, а замена выкупа личным трудом
в пользу помещика, которому нужно же выкуп вносить, что это только так, пока — временная
мера, для их же выгоды, — а они свое несут: «Баршшына да баршшына!» И вот,
как говорится, inde iraе [Отсюда гнев (лат.).], отсюда и вся история… «Положения» не понимают, толкуют его по-своему, самопроизвольно;
ни мне,
ни полковнику,
ни г-ну исправнику не верят, даже попу не верят; говорят: помещики и начальство настоящую волю спрятали, а прочитали им подложную волю, без какой-то золотой строчки, что настоящая воля должна быть за золотой строчкой…
Он особенно поставлял на вид,
как были истощены все возможные
меры кротости,
как надлежащие власти христианским словом и вразумлением стремились вселить благоразумие
в непокорных, — но
ни голос совести,
ни авторитет власти,
ни кроткое слово св. религии не возымели силы над зачерствелыми сердцами анархистов-мятежников, из коих весьма многие были вооружены
в толпе топорами, кольями и вилами.
Это, разумеется, было очень неприятно и само по себе, потому что добрый и любящий Жозеф ожидал совсем не такого свидания, но сюда примешивалась еще другая гадость: Глафира пригласила его налету ехать за нею
в Прагу, что Жозеф, конечно, охотно бы и исполнил, если б у него были деньги, или была, по крайней
мере, наглость попросить их тут же у Глафиры; но
как у Иосафа Платоновича не было
ни того,
ни другого, то он не мог выехать, и вместо того, чтобы лететь
в Прагу с следующим поездом,
как желало его влюбленное сердце, он должен был еще завести с Глафирой Васильевной переписку о займе трехсот гульденов.
— Да, а теперь пью… Ужасно пью! — шепнул он. — Ужасно, день и ночь, не давая себе
ни минуты отдыха! И граф никогда не пил
в такой
мере,
в какой я теперь пью… Ужасно тяжело, Сергей Петрович! Одному только богу ведомо,
как тяжело у меня на сердце! Уж именно, что с горя пью… Я вас всегда любил и уважал, Сергей Петрович, и откровенно вам скажу… повеситься рад бы!
— Ну, конечно, я приму
меры, — ответил Иван Осипович с деланным спокойствием. — Благодарю вас, княгиня, я точно предчувствовал беду, когда получил ваше письмо, так настоятельно призывавшее меня сюда. Сергей был прав, я
ни в каком случае не должен был отпускать от себя сына
ни на час; но я надеялся, что здесь,
в Зиновьеве, он
в безопасности. Осип так радовался поездке, так ждал ее, что у меня не хватило духу отказать ему
в ней. Вообще он только тогда весел, когда я далек от него.
Ни грамматической,
ни синтаксической формы для них тоже не требуется: они накапливаются
в голове
в виде отрывочных афоризмов и появляются на свет Божий по
мере того,
как наползают на язык.